ПОЧЕМУ ГЕРОИ РУССКОЙ КЛАССИКИ ВСЕ ВРЕМЯ ГОВОРЯТ «ДА-С» И «НЕТ-С»?

Отвечает Ирина Кирилина,
автор портала «Культура.РФ»

В классической литературе XIX века часто можно увидеть, что персонажи добавляют -с к некоторым словам в своей речи. Такая частица называется словоерсом — от старинных названий букв с — «слово» — и ъ — «ер», которым обозначали твердый знак на письме в дореволюционной орфографии.

Словоерс образовался от сокращения почтительных обращений «сударь» и «сударыня». Вместо «да, сударь», «нет, сударь», «извольте, сударыня» стали говорить «да-с», «нет-с», «извольте-с». Именно после этих слов вежливая частица стояла чаще всего, но могла оказаться и в любом другом месте фразы, после любого значимого слова. Совсем не пользоваться словоерсом считалось крайним неуважением к собеседнику, даже грубостью. Именно в этом упрекали Евгения Онегина в одноименном романе в стихах Александра Пушкина:

“

…Все дружбу прекратили с ним.
«Сосед наш неуч; сумасбродит;
Он фармазон; он пьет одно
Стаканом красное вино;
Он дамам к ручке не подходит;
Все да да нет ; не скажет да-с
Иль нет-с». Таков был общий глас.

Сюжетно значимую роль словоерс сыграл в неоконченной фантастической повести Михаила Лермонтова «Штосс». Ее главный герой Лугин переезжает в квартиру в доме, который принадлежит некому Штоссу. Затем встречает там таинственного старика, тот предлагает ему сыграть в карточную игру — она также называется штосс. А когда Лугин просит гостя представиться, то принимает вопрос «что-с?» за фамилию и думает, что перед ним призрак Штосса.

“

— Хорошо... я с вами буду играть, я принимаю вызов, я не боюсь, только с условием: я должен знать, с кем играю! как ваша фамилия?
Старичок улыбнулся.
— Я иначе не играю, — проговорил Лугин, меж тем дрожащая рука его вытаскивала из колоды очередную карту.
— Что-с? — проговорил неизвестный, насмешливо улыбаясь.
— Штосс? кто? — У Лугина руки опустились: он испугался.

Во второй половине XIX века словоерс стал означать не столько искреннее уважение к собеседнику, сколько демонстративное самоуничижение, подчеркивание собственной незначительности. Его использовали слуги, когда обращались к хозяину, мелкие чиновники в беседе со старшим по чину. Например, такую реплику вложил в уста своего героя Федор Достоевский в романе «Братья Карамазовы»:

“

— Николай Ильич Снегирев-с, русской пехоты бывший штабс-капитан-с, хоть и посрамленный своими пороками, но всё же штабс-капитан. Скорее бы надо сказать: штабс-капитан Словоерсов, а не Снегирев, ибо лишь со второй половины жизни стал говорить словоерсами. Слово-ер-с приобретается в унижении.

Однако в другом своем произведении — «Преступление и наказание» — писатель «наградил» персонажа склонностью к использованию словоерсов совсем с другой целью. С помощью такой манеры следователь Порфирий Петрович психологически давит на Родиона Раскольникова, чтобы тот признался в совершенном преступлении, и придает своей речи ироничный, даже издевательский оттенок.

“

Раскольников весь задрожал, как будто пронзенный.
— Так… кто же… убил?.. — спросил он, не выдержав, задыхающимся голосом. Порфирий Петрович даже отшатнулся на спинку стула, точно уж так неожиданно и он был изумлен вопросом.
— Как кто убил?.. — переговорил он, точно не веря ушам своим, — да вы убили, Родион Романыч! Вы и убили-с… — прибавил он почти шепотом, совершенно убежденным голосом.

Уже в начале XX века словоерс выглядел старомодно и использовался редко — в основном в ироничных высказываниях или в речи убежденных интеллигентов. А в советское время он окончательно исчез из употребления вместе со словами «сударь» и «сударыня».